Возраст 15 лет
В наш дом залезли воры и украли мамины драгоценности. Меня вызвали в милицию для дачи показаний. Отец меня привез, следователь стал допрашивать, говорил ли я кому-то, что у мамы есть драгоценности, и.т.д. Я ему спокойно ответил на все вопросы. Потом следователь вышел, и в кабинет зашел отец. Он сел напротив меня и стал уговаривать ПРИЗНАТЬСЯ, что это я украл драгоценности.
Я впал в состояние шока! Как отец мог так про меня подумать? Но он уверенно говорил, что это сделал я. Что он это знает точно, а мне нужно в этом признаться. «Ну давай сын, признайся, что это ты сделал, признайся, куда ты их спрятал?» - он на меня давил и давил, и делал это так уверенно, что в какой то момент я ему ПОВЕРИЛ, и стал СОМНЕВАТЬСЯ В СЕБЕ. «Может я действительно это сделал? Но почему я это не помню? Может я это сделал во сне, как лунатик? А куда я их мог спрятать?» И стал думать на тему, куда я мог бы их спрятать.
Потом пришел следователь, меня попросил выйти из кабинета, и они о чем то разговаривали с отцом, а я сидел в коридоре, и перебирал места, куда я бы мог эти драгоценности спрятать….
Драгоценности так и не нашли, дело потом закрыли.
Но мальчишка так и завис в состоянии сомнения, и еще долго проверял разные укромные места, в которые, как ему казалось, он мог бы спрятать эти драгоценности…
Этот случай лег на предыдущую историю, которая сформировала внутренний конфликт, как на благодатную почву. К «Я плохой, Я тупой идиот. Я мог совершить что-то страшное, МНЕ нельзя доверять» добавилось «Я себе не верю».